leaderforever

Categories:

Из верхнего окна льется луч света. Он густой и осязаемый. Сквозь него можно просунуть руку, ощутить сгустки воздушной пыли и застрять, словно в сметане.

Луч освещает опрятную кровать, занимающую четыре пятых пространства, и плотно сбитый шерстяной ковер. Он не падает вниз небрежным пятном, а аккуратно рисует на ковре лунку.

В этой лунке, растворяя свет, сидит двухлетняя девочка. Если лучу и подвластно все вокруг (вон как он смело сотворил из небытия прикроватный столик, кровать с покрывалом, намекнул, что у стены есть стол с папиными вещами, а также шкаф с одеждой и книгами), то и на сам луч есть управа.

Эта управа - маленькая девочка. Луч касается ее головы и бережно всматривается в пушистые волосы, стриженные под каре, упрямые руки с фигурками в руках и подогнутые ноги. На ней короткое платье, скрывающее бедра, большие удобные трусики, носочки и башмаки.

Пол, несмотря на ковер, холодный. По нему сквозит сыростью из щели в двери. Сколько не утепляли, а все сквозит.

На окне висят прозрачные занавески - из-за тусклости чудится, что их не мешало бы постирать. Да и само окно давно желает пройтись по нему тряпкой - убрать разводы от копоти. В шахтерском поселке пыль скапливается моментально.

Девочка знает свою власть над лучом. Она принимает ее вдумчиво и осознанно. Кажется, ее внимание надо заслужить, иначе она свернется ежиком. Да так девочку и зовут долгие годы - Ежиком. Она прячется и выпускает шипы, не терпя малейших вторжений. Особенно больно ей от прикосновений к макушке. Точно ударом тока всю пронзает. Она непроизвольно отдергивается и дичится.

И только лучу позволено к ней прикасаться. Он ласково колышет воздух над макушкой, рассказывает случаи, которые она счастливо подхватывает и сочиняет в продолжение свои. Ей и в голову не приходит, что луч не настоящий, не живой, как другие люди. Дети понимают язык явлений и не видят разницы между живым и неживым. Все живое.

Ей хорошо в этом вакууме, где никто не шумит и не спешит действовать, не выхватывает из островка, охваченного светом. Мама с папой все чаще звенят и все реже бывают вместе, а в ее мире - тепло, тихо и окутано желто-красно-сине-зелено-оранжевым облаком.

Постороннему привидится, что в комнате темно и невзрачно: серая стена, трудно различимый стол, черная кровать, такое же платье и башмачки - а внутри этого мира все иначе! Игрушки ходят в гости, наливают чай и пекут пироги, строят дома и сажают цветы. Надевают платья с юбками до пола. Дни рождения у них по настроению, проснулись, выспались - и день рождения. Каждый день они едят мороженое и торты. Превращаются в тигров и лебедей, дружат с жирафами и спасаются от черного кота.

Через 15 минут с кухни придет мама. Она попробует поднять Леру и пересадить на кровать, но та вытянет руку и оттолкнет ее.

Не откликнется она и когда тетя Инна позовет играть с Аней. У Ани бант, сандалии, футболка с пятнами от пюре и больше ничего в ней нет. В глазах ничего, и на губах ничего, и в носу ничего, и на ресницах ничего. Только бант. Он слетел и едва держится на волосах. Если поднести его к лицу, все вокруг станет мелькать и отсвечивать. И на вкус он хороший - соленый и скрипучий. Аня не сочиняет сказки, не придумывает слова игрушкам. Она сгибает и разгибает куклам руки, водит машинки по кругу и жужжит.

Мама включает Лере пластинки: “Али-бабу и 40 разбойников”, ”Финиста - Ясного сокола”, “Муху-Цокотуху”, “Красную шапочку”. Комната заполняется оранжево-желто-сине-зелено-красным светом. Лера подтягивается к маме и засыпает на руках. Во сне она слышит чудесные истории и сладко сопит. Ее уже здесь нет, вернее она есть - просто мир вырос до размера бесконечности, и где-то в нем она

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded