leaderforever

Categories:

Подробное описание болезни

Сентябрь

Болею я просто отвратительно: высовываю из-под одеяла голову, ногу, руку и ворчу. Вот так: бубубу, бубубу. Нарочито сообщаю Семену, что он вредный и противный. Сын смеется и укладывает меня обратно. Не чувствую вкуса приготовленных макарон с маслом и задыхаюсь в сухом кашле.

Ночью мне снится сон, что нос заложен, что дышать и высмаркиваться я больше не могу и хорошо бы закапать каналы чем-то пробивающим кислород. Просыпаюсь, открываю глаза, а он и в самом деле заложен и дышу с трудом.

Моя голова сегодня напоминает опухший ком, насквозь пропитанный гноем, воспалением и простудой. Я пью неимоверное количество лечебных напитков с растворенными порошками, суспензиями и травами. Усиленно прогоняю ОРЗ и капризничаю – потому что болеть не люблю, а состояние немощи вызывает у меня стойкое отвращение. Мне кажется, что я ничего не успею, что мой труд напрасен, я бездарна, и жизнь уходит.

Пишу и ловлю себя на мысли, что знаю, как отчасти скорректировать структуру своего мышления. Оказывается, можно скопировать понравившуюся форму построения фразы и попробовать ее употребить. А потом еще раз. А затем еще раз, пока она не моя. Даваться это станет с отчетливым усилием, но затем я привыкну думать в этой парадигме – и сломаю устоявшийся шаблон трансформации импульсов в речевые конструкции. В моей речи много построений с союзами «и», «что», «но», «настолько… как», «как». Прочих значительно меньше - я сужаю круг кодификации мыслей в речь.

Не знаю, как это выразить. Для передачи информации важны не только точно подобранные слова, способные передать нюансы значения, но и сами формы выражения смысла. Речевые конструкции также обогащают, закрепощают, транслируют или скрывают эмоции, настроения. А пришло мне это в голову сейчас потому, что внимание рассеянно, смыслы улавливаются хуже, зато как построены фразы и предложения, вижу особенно явно.

Пока мое состояние остается заторможенным, я меньше интерпретирую окружающий мир. Я просто смотрю, не сравнивая ни с чем другим, запоминаю его – и это дарит мне удовольствие.

- Огромный лоб сына, кудрявые волосы над ним, дуги-глаза, излучина-рот, две жемчужины-ноздри. Спит.

- Косые штрихи на мутном от слез окне, дребезжащий свет вертикального ливня позади них.

Распахнутые и все еще видимые картинки в окошках напротив: бело-черные обои, округлая лысая голова, коричневый шкаф-сервант и руки, задергивающие шторы - в одном, провал темноты – в другом.

- Бардовые верхушки деревьев между мирами наших домов покрываются болезненными ударами капель. На мгновение окраска листвы от них становится темно-синей. Не проступают, но угадываются под ней каркасные силуэты детской площадки. Все это торжественно и как будто неизбежно.

Мне почему-то очень хорошо. И на вопрос, счастлива ли я, в эту минуту, несмотря на возраст, болезнь, прочие логические факторы, взывающие к анализу, я ощущаю, что счастлива. То есть, спроси меня здоровую, счастлива ли, начну проверять все стороны моего существования по бинарной градации успешности/ неуспешности. Буду логично выводить коэффициент ощущения счастья. И, пожалуй, не приду к определенному ответу. А когда перестаю думать, только чувствую, вне всякой логики мне хорошо. Губы растягиваются в улыбке, морщинки лучиками ползут от глаз.

О чем я мечтаю?
Я хочу снова поехать в Берлин, только уже с сыном. Сентябрь моей жизни – месяц, в котором мне по душе делиться пережитым опытом и слышать, мне не тяжело, а радостно слушать воспоминания Семена. Мне комфортно ничего не говорить и не делать над собой никаких усилий, но позволять реальности свершаться. Возможно, к октябрю и другие люди станут мне интересны, и затворнический август сменится бурной деятельностью, но я не буду спешить жить октябрем, он же может обмануть и оказаться совершенно иным, другим, прекрасным, но иным. Сейчас я буду наслаждаться сентябрем и радостью общения с сыном.

Какую еду я люблю?

В сентябре я не люблю никакую еду так, чтобы особенно, но по-прежнему люблю вино, правда больше зрительно. Хотя и на вкус вино упоительно и клонит в сладчайший сентябрьский сон в уютном кресле-мешке и на диване с бело-бежевым пледом длинного ворса.

Снятся ли мне сны?
К большому моему сожалению, мне почти не снятся теперь сны, и я по ним скучаю, особенно по снам со стремительными полетами. Я больше не тоскую во сне, я хулиганю наяву. Но почему бы не хулиганить и там тоже? Право же, надо прогуляться и во сне.

Где бы я хотела оказаться через 20 лет?

Ой, ну, конечно, там же, где и сейчас, в себе, внутри. Мне бы хотелось, чтобы у меня образовалась большая дружная семья, говорливая, шумная, которой не тесно рядом друг с другом. А я бы на них смотрела и тихо радовалась. И пила вино.

Для фотографии я выбрала кадр с сыном, потому в сентябре мне актуально чувствовать себя мамой взрослеющего подростка. Это интересное и необычное состояние, которое с наслаждением проживаю.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded